• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: книги, которые стоит почитать (список заголовков)
14:11 

Региональные литсокровища!

Рамина, Королева Полевых Мышей
У мышки счастье!
Не прошло и пяти эпох, как удалось найти, прицениться и купить вот такой вот раритет:

С.Волгин, "Звездный бумеранг", Ташкент, Гослитиздат УзССР, 1963
С трудом из лап моих вырвали на пару минут, чтобы картинки отсканить)))

Смотреть иллюстрации ...

Не Рубинштейн, но... тоже мило.
Особенно радует, что эти инопланетяне не белокурые арийцы, а оригинально, очаровательно тюркоподобны!
Сюжет романа для фантастики того времени, прост и традиционен: контакт. Правда, не как у Мартынова - явно, шумно, весело и с песней, а тихо, скрытно, "практически стелс". Тихо прилетели, тихо двух несовершеннолетних представителей Земли (а точнее, CCCР, а еще точнее- Узбекской ССР) сманили и улетели. Ну а далее - читайте сами!

@темы: Книги, которые стоит почитать, Книжные иллюстрации

17:29 

И снова - просто цитата:)

Рамина, Королева Полевых Мышей
Вспомнилось, благодаря одной дискуссии.

"...Нет ли здесь нарушения первого закона Великого Кольца – свободы информации? Если есть, то, вы знаете, мы полномочны на самое суровое вмешательство…"

"Чойо Чагас вскочил и смерил Родис с головы до ног таким взглядом, от которого у подвластных ему людей подкашивались ноги и терялась речь. Женщина Земли встала, медленно и спокойно рассматривая владыку, как нечто любопытное, подлежащее изучению. Люди Земли давно научились тонко чувствовать психологическую атмосферу, окружавшую каждого человека, и по ней судить о его мыслях и чувствах.
– Уничтожение несогласных – прием древний и устаревший, – сказала она, читая мысли владыки. – Не только за посланцев других миров, вестников космического братства разума, но и за людей своего народа в конце концов придется ответить.
– Каким образом? – сдерживая бешенство, спросил Чагас.
– Если исследователи установят на планете вредоносную жестокость и намеренную дезинформацию, препятствия для путей к познанию, что ведет к невежеству населения, тогда они могут апеллировать к арбитражу Великого Кольца.
– И тогда?
– Мы лечим болезни не только отдельных людей, но и целых обществ."

(Ефремов, "Час Быка")

@темы: Цитаты (с буквами), Книги, которые стоит почитать

18:47 

Тонкости мультикультурности

Рамина, Королева Полевых Мышей
После всей этой politique, грозящей бедным детям, требуется что-то веселое и радостное. Я бы сказала - оптимистичное:).
Да вот, например!

Рассказывает Лада Семеновна, балетный концертмейстер:

"Это было давным-давно, в мой первый год в Америке. Тогда я, новичок во всем и прежде всего в эмигрантской жизни, ходила на курсы английского, на которых учились люди из разных стран. Эти люди, этот Вавилон, и были основное мое окружение, пока не было ни друзей, ни работы. Ощущение того, что есть в городе хоть одно место, где тебя знают, ждут и рады тебе, очень поддерживало и помогало привыкнуть к новой жизни. К моменту той забавной истории, которую я хочу рассказать, наша учебная группа четко поделилась на две части: противная сторона – несколько молодых китаянок, звуконемой мексиканец и три японки. Наша сторона – имела неофициальное гордое название «Западноевропейский блок», в него входили венгр, француз, мы с русской приятельницей, мексиканка, годящаяся нам в матери, холостой китаец и тибетец. <...> Венгр был счастливый молодожен, недавно приехавший из Европы в распростертые объятия новой семьи венгерских эмигрантов, они в нем души не чаяли. Был он беспечный и заводной, и именно с его появления и началось разделение нашей группы на два клана, до него мы сидели сосредоточенные и серьезные: чинные японки с прямыми спинами, напряженные боеготовные китаянки, не реагирующие ни на какие шутки никогда, мексиканец, приходивший в класс с единственной целью – поспать, потому что на эти курсы его отпускали с работы.
Мексиканка – мать четверых взрослых сыновей, старший из которых был ей почти ровесником. Жизнь ее была вечное путешествие между сыновьями. Как-то на вопрос «Какое у вас хобби?» ответила: ездить по городам и определять, какая пицца в городе самая вкусная. Ответ произвел на меня неизгладимое впечатление. Вот бывают же хобби!
Мексиканка сначала сидела сама по себе, но потом, смекнув, что на галерке идет бурная жизнь, а мы с законопослушными лицами пытаемся превратить уроки в балаган, переползла к нам и хорошо вписалась в новую компанию. Иногда она служила щитом от училки, прикрывая нас, той неудобно было делать замечания пожилой женщине.

<...> Каждый учебный день был похож один на другой: сорок пять минут занятие, пятнадцать минут перерыв и опять сорок пять минут. Нельзя сказать, что сам урок был совсем уж заформализован, но мы все-таки занимались каким-то делом и шли по заданной училкой колее. А перерыв первоначально был задуман как время неформального общения, предполагалось, что мы будем применять полученные знания в свободном полете.

Японки уходили сразу и отдыхали от нас на японском. Китаянки, как более дисциплинированные, находились в классе, но шушукались тоже на своем. «Западноевропейский блок», таким образом, беспрепятственно принадлежал сам себе и мог потрындеть о чем хочешь.

Но училка быстро учуяла своим политкорректным носом, что в нашем объединении есть что-то неправильное, и поспешила вмешаться и употребить наше свободное время на пользу (на нашу пользу, естественно). Она решила поучить нас «Искусству общения в обществе», оно же Social Skills, оно же Small Talk.

Small Talk – это предельно выхолощенный разговор ни о чем на определенные темы, которые изначально исключают конфликтность, спорность, а часто также интерес и смысл. Суть смол-тока – передержать определенное время большое количество народа на маленькой площади так, чтобы все было мило и гладко, не вспыхнуло никаких размолвок, и чтобы в конце вечеринки все с легкой душой разошлись. Круг тем, вопросов и ответов выверен и отшлифован годами. Основное искусство – держать лицо.

Вы спросите: а что, по-человечески и поговорить уже нельзя? Можно. Но для этого есть узкий круг друзей. Таким образом, училка лишила нас возможности поболтать в узком кругу друзей, заставляя играть по правилам смол-тока, и нам пришлось со взаимно покислевшими минами болтать о всякой всячине, при этом она сидела с нами, вежливым цербером направляя и корректируя беседу.

Одна из главных тем смол-тока, я бы сказала, основополагающая, – о еде. Кто что ел. И вкусно ли это было. Варианты – вкусно, очень вкусно, рилли вкусно. Если было невкусно, то упоминать не надо.

Когда в классе появился француз, мы по кругу отвечали на вопрос, как прошли наши выходные. Отвечать нужно было в определенной глагольной форме, пару предложений. Когда очередь дошла до него, он ответил:
– В субботу мы ходили на большую вечеринку к друзьям.
Этого было мало, училка направила:
– Вам понравилось на вечеринке?
– Да.
– Что вы там ели?
Француз подумал, что не понял, и на всякий случай переспросил.
– Что вы там ели? – чеканно повторила училка.
Он опешил. Бросил вопросительный взгляд назад и растерянно повернулся обратно. Училка опять пришла на помощь:
– Там было много разной еды, не так ли?
– Да, – кивнул смутившийся француз, он не понимал, в чем подвох.
– Что вы там ели?
– Ел?!.. В смысле… – он изобразил быстрые движения ложкой.
– Да.
– Ох… да не помню… какая разница… что-то ел…
– Это было вкусно?
Потерявший точку опоры француз пополз взглядом по лицам одноклассников, но первыми сидели фарфоровые китаянки, затем спавший мертвецким сном мексиканец, и, наконец, его взгляд уперся в меня. Я медленно кивнула, мол, все нормально, брат, у них всегда так. Он быстро обернулся и ответил:
– Да, это было съедобно.

Во время перерывов гастрономическо-погодная тема была у нас основной. Мы, конечно, удирали, как могли, но оставлять класс пустым было неловко, поэтому либо училка кого-нибудь в упор останавливала, либо мы сами поддерживали вялое присутствие. Так, ни шатко ни валко, мы отсиживали свою повинность по «непринужденной беседе», но неожиданно одна из китаянок забеременела, и у нас появилась общая тема для разговоров. У всех в классе, кроме молодых китаянок и училки, были дети, поэтому мы искренне расспрашивали ее о здоровье и что она ест. Однажды она пожаловалась, что никак не может привыкнуть в Америке к тому, что приходится есть мясо коровы, забитой «не сегодня». Она плакалась, что долго вообще не могла есть тут мясо, но постепенно приучает себя понемножку, и это ужасно, ужасно! Она мучилась и хотела домой, в деревню. С наступлением беременности наши внутригрупповые отношения с Китаем несколько потеплели, мы ее жалели. Она тоже помягчела. Подруги стали ее сторониться, как будто она выкинула что-то вздорное, да и не понимали они ничего в этом деле.

Дни шли за днями, и однажды мексиканка осторожно спросила:
– Скажи… а почему ты так сильно прибавляешь в весе? Что доктор говорит?
Это была правда – разнесло нашу девицу со страшной силой.
– Не знаю, а что, не должно?
– Ну должно… но не так.
Училка тут же закудахтала, что девочка выглядит прекрасно, что всё совершенно в норме, что доктор бы непременно так и сказал, начала делать пассы руками и таращить глаза, давая мексиканке понять, что та переходит границы приличий, но мексиканка строго подняла руку, как бы отстраняя ее, мол, политес – в другой раз. От неожиданности училка села.
– Что ты ешь? Ты отекаешь?
– Не знаю, – заканючила девчонка, – ем как всегда, как доктор говорит.
– Расскажи, что ты ешь.
И китаянка, шмыгая носом, начала перечислять все, что она ест. Мы, сдвинув брови, внимательно слушали (класс мгновенно превратился в научный консилиум, на каждом появилась незримая белая шапочка, на девочке – линялый халатик). Она детально перечисляла все, что ест и где покупает, училка автоматически поправляла произношение, мексиканка мерно кивала. Ничего криминального в ее рационе не было.
– Это все?
– Из еды – все.
Мексиканка насторожилась:
– А не из еды?
– Только то, что доктор прописал.
– Витамины?
– Витамины тоже.
– А что еще?
– Peanut Butter, банку за пару дней.
– Что?! – заорал класс. – Банку?!
Peanut Butter – это арахисовое масло, калорий – на месяц вперед, даже больше. Считается, что оно придает энергию. Выглядит как вареная сгущенка, только не сладкая, поэтому его мажут на хлеб, а сверху заливают вареньем. Мы поняли, что произошло какое-то недоразумение, поэтому потребовали подробностей.

И она рассказала, как пожаловалась врачу, что есть ничего не может, особенно по утрам, хочет спать, и плакать, и домой, на что доктор посоветовал есть что-нибудь сладенькое, но наша китаянка, оказывается, с детства не ест ничего сладкого, а теперь и вовсе не может. Доктор начал перебирать соблазнительные сладости, она отвергла все. Наконец он воскликнул: – Что, и Peanut Butter не любите? Не может быть! Его все любят! Вы должны, должны есть что-нибудь сладкое, ребенку это необходимо для формирования, к тому же там много белка!
Далее следовали рыдания о том, что это невозможно есть и что это совершенно насъедобно (тут мы согласны). И главное – абсолютно не сладко!
– Так его же не едят просто так! На него кладут желе! – испугалась училка..
– Желе? – вытаращила глаза китаянка. – Еще и желе? Я не смогу! Я и так рыдаю каждый раз и терплю только из-за ребенка.
Мы со всех сторон начали объяснять ей, что, во-первых, доктору и в башку не могло прийти, что она станет столько этого масла есть, а во-вторых, американских врачей вообще слушать не надо.
– А кого надо слушать?
– Нас!
Удивительно, но она сразу это приняла. Особенно мексиканку. Та методично рассказывала ей, что нужно кушать, но мы опять уперлись в мясо.
– Вот вырастет твой мачо, – уговаривала она ее, – будет профессором в университете, тогда пусть становится вегетарианцем сколько хочет, а сейчас нельзя! Детям нужно мясо, чтобы голова работала. – И она постучала себя кулаком по лбу, чтобы до беременной наверняка дошло, для чего нужно мясо. Та опять начала охать.
– Слушай, – предложил венгр, – ну ешь тогда колбасу. Или ветчину? Уверен, даже в Китае колбаса сделана не в тот же день, когда ее едят.

Мы единодушно одобрили это гениальное предложение, сошлись на том, что она будет делать себе на завтрак большой бутерброд, и разрешили ей выкинуть арахисовое масло.
Училка попыталась втолковать китаянке, что та не может так радикально менять свой режим и должна получить согласие доктора, но ее авторитет уже был ничто по сравнению с авторитетом нашего консилиума. Училка пригрозила, мол, если что – пусть пеняет на себя. Мы неодобрительно загудели.

Прошло несколько дней, скажем неделя.
Китаянка в весе не сбавила, но скисла.
Спросили – как здоровье, что ест, как настроение, как ветчина по утрам?
Она чуть-чуть похорохорилась, но потом созналась, что все плохо. Мы расстроились – ну что, совсем?
– Не совсем, но замерзшее масло на ветчине тяжело дается.
– А почему замерзшее?
– За ночь замерзает.
– А что делает масло ночью на ветчине?!
Китаянка на полном серьезе – а они, похоже, вообще никогда не шутят – объяснила, что бутерброд она себе делает с вечера, заворачивает в пленку и кладет в холодильник, потому что утром у нее не хватает времени его делать. (Замечу: она не работает и не учится, а курсы пару раз в неделю и начинаются эдак в час.)
– А что там вообще делать? Минута!
– Какая же минута? Надо хлеб порезать.
– Это полминуты, купи порезанный!
– Ветчину порезать.
– Два куска?! Купи порезанную!
– Лист салата помыть.
– Помой с вечера.
– Маслом намазать, это никак не минута! Я очень медленная по утрам, к тому же, как начинаю все это резать, сразу вспоминаю маму и нормальную еду, и хочу домой, и начинаю плакать. А когда утром поревешь – весь день такой.

М-да… мы молча смотрели на нее.
– Когда я готовила завтрак, на всю семью, – заметила мексиканка, – я одновременно еще делала кучу дел. И точно никогда не плакала над ветчиной. У меня не было ветчины. А была бы – я над ней не плакала бы.
– Но у вас, наверное, было нормальное мясо!
– Совсем не каждый день.
Китаянка поняла, что она опять отдаляется от нас в туман глухого непонимания, и упавшим голосом прибавила:
– Я не могу есть холодное мясо… или ветчину, какая разница…
Француз пробурчал что-то по-французски (судя по интонации, выругался) и предложил:
– Есть идея. Делай на завтрак сосиски. Это очень быстро, это типа мяса, и оно не холодное.
Мы одобрительно загудели. Против сосисок никто ничего не имел.
Китаянка высморкалась и попросила научить ее покупать и делать сосиски на завтрак.
Рассказав и показав на пальцах все, что могли, объяснив, где это купить, мы приступили:
– С утра, как встаешь, наливаешь в кастрюльку воды…
– В какую?
– В самую маленькую, чтобы две сосиски влезли, наливаешь воды…
– Сколько?
– Немного, половинку…
Перебивают:
– Нет, не так, проще наоборот: кладешь две сосиски и заливаешь водой…
– На два пальца воды.
– Это много, на один!
Китаянка начинает испуганно моргать:
– Так как же правильно?
Начинаем шуметь, в сосисках каждый спец.
– Стоп! – останавливает мексиканка. – Так мы ее запутаем, надо, чтобы объяснял кто-то один. Это его идея, – показывает на француза, – ты и говори!
Довольный француз откинул прядь со лба и со знанием дела начал:
– Приготовление этого блюда совершенно не займет у тебя времени и не напомнит о маме. Кстати… а воспоминания о муже у тебя не вызывают негативных эмоций?..
– Говорите, пожалуйста, по существу, придерживайтесь рецепта! – занервничала училка.
– А я по существу! Я же для беременной рассказываю, видите, какое у нее эмоциональное воображение, я должен это учитывать.
– Нет, пусть девушки рассказывают, они это лучше сделают.
– Нет, пусть он, пусть он! Он лучше знает, это традиционная французская кухня!
– Мерси, – кивает в нашу сторону француз и продолжает: – Как только утром встаешь… – делает многозначительную паузу, выжидая, последует ли что-нибудь от училки, но нет, та терпит, – иди сразу на кухню. Кастрюльку достань с вечера, пусть стоит наготове… – опять строгая пауза. – Утром наливаешь воду в кастрюльку…
– Подождите, я запишу.
– Записывай. Налить воду в кастрюльку…
– Сколько?
– Какая кастрюлька?
– Такая. (Показывает руками.)
– Вот досюда. (Показывает.) Достаешь из холодильника две сосиски, бросаешь в воду и, пока они готовятся, идешь в душ. Как долго ты принимаешь душ?
– Минут пять.
– Отлично. Если будешь десять, то воды – в два раза больше.
– Спасибо большое, – пропищала китаянка.
– Вы уверены, что это нормальный завтрак для беременной женщины? – вставилась училка.
– Да. Овощи она будет есть в течение дня, – отрезал француз голосом главврача.

Проходит несколько занятий…
Спрашиваем – как завтраки, как сосиски. Испуганно благодарит, говорит, что все нормально, старается привыкнуть, ест.
Посоветовали ей менять сорта сосисок. Училка посоветовала посоветоваться с врачом.
Проходит еще несколько занятий. Спрашиваем – как?
Сначала говорит, что ничего, но видно – что-то не так. Начинаем нажимать, чтобы добраться до истины, и, наконец, начинаются всхлипывания и традиционное: «Это ужасно, ужасно!» – и совершенно невкусно, и надоело каждый день, но, разуверившись в американском докторе, она твердо решила следовать нашему совету, этим и держится, каждое утро начиная с двух сосисок.
– Ну не знаем… – Вот зря связались, ей не угодишь! – А ты что, никакие не можешь?
– Да все они одинаковые, не могу я есть холодные сосиски!
– Почему холодные-то? Ты ешь их сразу.
– Они всегда холодные!
– Как они могут быть холодными, если они только что кипели?
– Как кипели, почему?
– Так пока ты в душе – они должны были кипеть.
Китаянка подпрыгнула на месте и взвизгнула на француза:
– Их что, нужно было варить?!
– Конечно… А ты что делала?
– Вы не говорили – варить! Вы сказали залить водой и идти в душ! Я не ставила их на огонь!
– Но как они тогда должны были «готовиться»?
– А я не знаю! Я думала, они впитывают воду и становятся готовыми для еды!
– Ты что, ела сырые сосиски?!
– А это что, вредно?! – Она выкатила глаза. – А для ребенка это вредно?!
Начался галдеж (разбудили мексиканца). Мы оправдывались, что нам и в голову не могло прийти, что она может не поставить кастрюльку на огонь, она кричала, что у нее все записано, вот, посмотрите, где тут «поставить на огонь»?! Училка долдонила, что нужно слушать врача, а не одноклассников, надо срочно бежать на прием, неизвестно, какие еще необратимые изменения произошли в беременном организме; китаянка выла, мы орали, что ничего беременному организму от сырых сосисок не будет, что это даже полезнее, и, пока сосиски мокли в воде, из них выходили все пестициды, и моченые сосиски к тому же быстрее перевариваются.
– Так что, какие мне теперь есть – горячие или холодные?
Наступила тишина.
– Ну теперь… наверное, попробуй горячие… раз холодные надоели.
– Конечно, надоели! А не можете меня чему-нибудь другому научить, но чтобы быстрое – на завтрак!
– Попробуй яичницу или омлет…
– Это как?
– Ты что, и яичницу не умеешь готовить?!
– Нет, – ответила китаянка и послушно открыла свой блокнотик, – рассказывайте, только, пожалуйста, подробно, я все должна записать.

Повисло гробовое молчание… Добровольцев не было. Учить беременную китаянку готовить европейскую еду нас теперь можно было заставить только под дулом пистолета. Она медленно обвела взглядом класс и остановилась на бедном французе:
– Ну?.. Какую кастрюльку нужно взять?
Тот испуганно дернулся и шепнул мне:
– Слушай, их там миллиард!
– Ну так как?
– Я не знаю, – заерзал он, – точнее, не знаю, как объяснить… это по сравнению с сосисками - Rocket Science [Работа, требующая незаурядных интеллектуальных усилий (англ.). - авт.] … Спроси у девушек.
Но мы тоже отшатнулись, свят-свят! Училка, поджав губы, мол, вот так всегда – вы натворите, а разгребать – мне, перевела внимание на себя и пообещала к следующему уроку принести распечатанный рецепт, за что получила слова благодарности от китаянки, а еще больше от нас. И в классе надолго воцарилось молчаливое равновесие."

(Лада Исупова, "Мастер-класс")

@темы: Цитаты (с буквами), Смех сквозь слезы, Книги, которые стоит почитать

19:42 

По просьбам трудящихся - дополнение к предыдущему посту.

Рамина, Королева Полевых Мышей
По просьбам трудящихся - дополнение к предыдущему посту. Прозвучал приватный вопрос "А что делать?!" (это если в литературном переложении). Спрашиваете - отвечаем. Словами одного из Стругацких, но уже из иной книги:

"…Это как неграмотность, аналогия исчерпывающая. Тысячелетиями неграмотные люди были нормой, и это никого не беспокоило, кроме святых и фанатиков. Понадобилось что-то очень существенное переменить в социуме, чтобы грамотность сделалась необходимой. Что-то фундаментально важное. И тогда, как по мановению жезла Моисеева, за какие-нибудь сто лет все стали грамотными. Может быть, и воспитанность тоже пока нашему социуму не нужна? Не нужны нам терпимые, честные, трудолюбивые, не нужны и свободомыслящие: нет в них никакой необходимости – и так все у нас ладненько и путем.
<...>Что-то загадочное и даже сакральное, может быть, должно произойти с этим миром, чтобы Человек Воспитанный стал этому миру нужен. Человечеству сделался бы нужен. Самому себе и ближнему своему. И пока эта тайна не реализуется, все будет идти, как встарь.»



P.S.

@темы: Книги, которые стоит почитать, Цитаты (с буквами)

19:32 

Просто цитата.

Рамина, Королева Полевых Мышей
"Да, это было бы сладостно. Это было бы настоящее дело. Настоящее макроскопическое воздействие. Но потом… Да, они в Институте правы. Потом неизбежное. Кровавый хаос в стране. Ночная армия <...>, выходящая на поверхность, десять тысяч головорезов, отлученных всеми церквами, насильников, убийц, растлителей; орды меднокожих варваров, спускающиеся с гор и истребляющие все живое, от младенцев до стариков; громадные толпы слепых от ужаса крестьян и горожан, бегущих в леса, в горы, в пустыни; и твои сторонники – веселые люди, смелые люди! – вспарывающие друг другу животы в жесточайшей борьбе за власть <...> после твоей неизбежно насильственной смерти… И эта нелепая смерть – из чаши вина, поданной лучшим другом, или от арбалетной стрелы, свистнувшей в спину из-за портьеры.

<...>Ты еще не знаешь, подумал Румата. Ты еще тешишь себя мыслью, что обречен на поражение только ты сам. Ты еще не знаешь, как безнадежно само твое дело. Ты еще не знаешь, что враг не столько вне твоих солдат, сколько внутри них. Ты еще, может быть, свалишь Орден, и волна крестьянского бунта забросит тебя на Арканарский трон, ты сравняешь с землей дворянские замки, утопишь баронов в проливе, и восставший народ воздаст тебе все почести, как великому освободителю, и ты будешь добр и мудр – единственный добрый и мудрый человек в твоем королевстве. И по доброте ты станешь раздавать земли своим сподвижникам, а на что сподвижникам земли без крепостных? И завертится колесо в обратную сторону. И хорошо еще будет, если ты успеешь умереть своей смертью и не увидишь появления новых графов и баронов из твоих вчерашних верных бойцов."

(Стругацкие, "Трудно быть богом")


P.S.

@темы: Книги, которые стоит почитать, Цитаты (с буквами)

17:17 

Праттчет об аргументации в патриотических спорах.

Рамина, Королева Полевых Мышей
Дискуссии "патриотов" - на форумах и в блогах способны быть не только забавными, но и пробуждать литературные ассоциации.
Вот, например:

"– Похоже, грядет большая драка, сержант, – заметил Шноббс <...>.
– Да какое там… Клатчцы – это кучка трусов, – уверенно заявил Колон. – Стоит им отведать холодной стали, как они сразу удерут обратно в свою пустыню.
Сержант Колон был широко образованной личностью. Он посещал школу под названием «Мой Отец Всегда Говорил», а также колледж «Ясно Дело, Так И Есть», а к описываемому периоду с отличием закончил университет «Как Сказал Мне Один Парень В Трактире»."

Терри Пратчетт, "Патриот")

@темы: Книги, которые стоит почитать, Публицистика, Цитаты (с буквами)

19:56 

Пратчетт о вере

Рамина, Королева Полевых Мышей
"— Полли? — позвала Уоззи.
— Да?
— Ты ведь не веришь в герцогиню, так? Я о настоящей герцогине <...>
Полли заглянула в маленькое, осунувшееся, напряженное личико.
— Ну, ведь говорят, что она умерла, и я молилась ей, когда была маленькой, но, раз уж ты спросила, я не то чтобы, эм, верю… — заторопилась она.
— Она стоит прямо за тобой. Прямо за твоим правым плечом.
В тишине леса Полли обернулась.
— Я не вижу ее, — призналась она.
— Рада за тебя, — улыбнулась Уоззи <...>
— Но я ничего не видела, — повторила Полли.
— Нет, — кивнула Уоззи. — Но ты повернулась…"

(Пратчетт, "Монстрячий взвод")


P.S.

@темы: Книги, которые стоит почитать, Цитаты (с буквами)

10:35 

Начинающему автору. То, что действительно важно.

Рамина, Королева Полевых Мышей
"Ты написал, что твоя профессия - писатель. Мне показалось, что такого прелестного эвфемизма я еще никогда не видел. Когда это литературное творчество было твоей профессией? Оно всегда было твоей религией. Всегда. Я сейчас даже взволновался. А раз творчество - твоя религия, знаешь, что тебя спросят на том свете? Впрочем, сначала скажу тебе, о чем тебя спрашивать не станут. Тебя не спросят, работал ли ты перед самой смертью над прекрасной задушевной вещью. Тебя не спросят, длинная ли была вещь или короткая, грустная или смешная, опубликована или нет. Тебя не спросят, был ли ты еще в полной форме, когда работал, или уже начал сдавать. Тебя даже не спросят, была ли эта вещь такой значительной для тебя, что ты продолжил бы работу над ней, даже зная, что умрешь, как только ее кончишь, - по-моему, так спросить могли бы только бедного Серена К. . А тебе задали бы только два вопроса: настал ли твой звездный час? Старался ли ты писать от всего сердца? Вложил ли ты всю душу в свою работу? Если бы ты знал, как легко тебе будет ответить на оба вопроса: да. Но, перед тем как сесть писать, надо, чтобы ты вспомнил, что ты был читателем задолго до того, как стать писателем. Ты просто закрепи этот факт в своем сознании, сядь спокойно и спроси себя как читателя, какую вещь ты, Бадди Гласс, хотел бы прочитать больше всего на свете, если бы тебе предложили выбрать что-то по душе? И мне просто не верится, как жутко и вместе с тем как просто будет тогда сделать шаг, о котором я сейчас тебе напишу. Тебе надо будет сесть и без всякого стеснения самому написать такую вещь."

(Д. Д. Сэлинджер, "Cимор: Введение")


P.S. А это... так, для контраста.

@темы: Цитаты (с буквами), Начинающему автору, Книги, которые стоит почитать

10:06 

Предпосылки атеизма от Праттчета

Рамина, Королева Полевых Мышей
"На следующую ночь мальчик из дальнего приморского королевства робко пытался запихнуть своего соседа в плетеную корзину, которую сделал на уроке труда, и поджечь, а еще через день Сноксолл, чья кровать стояла у самых дверей, выходец из какой-то маленькой, затерянной в лесах страны, вымазался зеленой краской и попытался найти добровольцев, которые разрешили бы обмотать свои кишки вокруг дерева. В четверг разыгралось небольшое сражение между теми, кто поклонялся Богине-Матери в образе Луны, и теми, кто боготворил ее в виде толстой бабищи с преогромными ягодицами. Тогда-то и вмешались учителя, которые объяснили, что, поскольку религия – дело тонкое, не следует воспринимать ее слишком всерьез."
(Терри Пратчетт, "Пирамиды")

@темы: Антиклерикальное, Антитеистическое, Книги, которые стоит почитать, Цитаты (с буквами)

20:59 

"Хоббит": детали и антураж. Мнение специалиста.

Рамина, Королева Полевых Мышей


"По всему было видно, что посланники Цорта тщательно, даже яростно штудировали джельскую культуру. Но несомненно было и то, что они так ничего в ней и не поняли – просто взяли по кусочку все, что казалось им полезным, и составили не совсем складную мозаику. К примеру, посланники старались передвигаться Трехсложной Походкой, изображения которой сохранились на дворцовых фризах и к которой джельских придворные прибегали крайне редко. Лица цорийцев корчились в муках, поскольку позвоночник яростно противился этикету.
Они носили Утренние Курпускулы и браслеты Перехода, кильты Но и наголенники – неудивительно, что даже служанки с опахалами едва сумели скрыть улыбку!
Здесь необходимо некоторое пояснение. Если иностранный посол (исключительно из пижонских соображений) появится при королевском дворе в котелке, при палаше, который носят шотландские горцы, в кирасирском нагруднике, древнесаксонских панталонах и стриженный под якобинца – впечатление будет точно такое же."

(Терри Пратчетт, "Пирамиды")

@темы: Книги, которые стоит почитать, Синематограф, Смех сквозь слезы, Цитаты (с буквами)

15:53 

Да что вы знаете о ЧЁРНОМ цвете?!...

Рамина, Королева Полевых Мышей
Навеяно беседой с Ирма Банева

"Они, как и учителя, были с ног до головы в традиционных цветах – их платья переливались всеми восемью оттенками черного.
То были цвета с примесью серого, цвета, лежащие по ту сторону черноты, цвета, которые можно получить, если расщепить беспримесный черный в восьмигранной призме. Людям, лишенным чувства волшебного, описать эти цвета практически невозможно, но если уж и попытаться, то сначала нужно предложить слушателю покурить чего-нибудь запретного или взглянуть на крыло вороны."

(Терри Пратчетт, "Пирамиды")

@темы: Книги, которые стоит почитать, Цитаты (с буквами)

18:49 

Мережковский. Он знал толк!

Рамина, Королева Полевых Мышей


"– Лилит! Лилит! – шептал, как в бреду.
– Что ты шепчешь? – спросила она. Он ничего не ответил, только стиснул зубы еще крепче.
Лилит была соблазнительно прекрасным вавилонским бесом, сосущим по ночам кровь сонных дев и отроков, – сама ни отрок, ни дева, – Дева и Отрок вместе.
Девушки часто бывают похожи на мальчиков. Но Дио была больше, чем похожа. Смешно сказать: он иногда не знал, кого любит – ее или его. Видел голую женскую грудь, а все-таки не знал.
О, это слишком худое, отрочески стройное тело, слишком узкие бедра, угловатость движений, непокорные завитки слишком коротких, иссиня-черных волос и мужественно смуглый, девственно нежный румянец, как розовый цвет миндаля в густеющих сумерках, и темный пушок на верхней губе – смешные «усики»– для него не смешные, а страшные! Ни он, ни она – она и он вместе – Лилит, Лилит!
Иногда ему хотелось спросить ее в упор: «А ты кто?». И если не спрашивал, то не только потому, что это было смешно. «Кто подымет покров лица моего, умрет», – говорит богиня Иштар вавилонская. Звезда любви, утренне вечерняя, на закате Жена, на рассвете Муж – Муж и Жена вместе. Страшно ему было узнать, кто она: узнать – умереть."

(Дмитрий Сергеевич Мережковский, «Египетские романы»; книга первая - "Рождение богов")

@темы: Синематограф, Книги, которые стоит почитать, Гендерный вопрос

20:34 

Минута нежности и умиления.

Рамина, Королева Полевых Мышей
Старшие товарищи присоветовали одну, по их словам, умную книгу. Сего дня я начала ее читать - и сразу, еще с предисловия автора, убедилась в правоте их оценки. Вот послушайте...

       "Спор с религией - источник и основа всех споров, потому что в нем начало (но не конец) философии, науки, истории и познания человеческой природы.
       В нем же начало (но отнюдь не конец) всей полемики о добродетели и справедливости. Религия неискоренима именно потому, что наша эволюция продолжается. Религия не отомрет, пока мы не перестанем бояться смерти, темноты, неизвестности и друг друга. Поэтому я не стал бы запрещать ее, даже если бы мог. Какое великодушие, скажете вы. Но подумайте: будут ли правоверные столь же снисходительны ко мне? Я задаю этот вопрос, потому что между мной и моими верующими друзьями есть одно существенное отличие, и настоящим друзьям хватает честности признать его. Я не прочь ходить на бар-мицвы их детей, восхищаться их готическими соборами, "уважать" их веру в то, что Коран был надиктован (пускай исключительно по арабски) неграмотному торговцу, и интересоваться воззрениями виккан, индуистов и джайнов. Более того, я буду делать это, даже не настаивая на том, чтобы они, в порядке ответной любезности, не мешали жить мне. Религия, увы, не способна на такую любезность. (выделение мое - R.,RDS)Пока я пишу эти слова, пока вы их читаете, правоверные изобретают новые способы уничтожить и меня, и вас, и добытые тяжким трудом достижения человеческой цивилизации, о которых я здесь говорил. Религия отравляет все, к чему прикасается."


       "Главная отличительная черта моих единомышленников в том, что наша вера - не вера. Наши принципы - не религия. Мы не полагаемся исключительно на науку и разум, ибо они лишь необходимые, а не достаточные условия, но мы с подозрением относимся ко всему, что противоречит науке или оскорбляет разум. Мы можем во многом не соглашаться, но нас объединяет уважение к свободе мысли, непредвзятости и поиску ответов ради самих ответов. <...> Нам знакома сила чуда, тайны и благоговения: у нас есть музыка, живопись и литература, и мы находим, что Шекспир, Толстой, Шиллер, Достоевский и Джордж Элиот справляются с глубокими нравственными вопросами гораздо лучше, чем нравоучительные мифы из священных книг. Разум и - за неимением лучшей метафоры - душу питает литература, а не Писание. Мы не верим ни в рай, ни в ад, но никакая статистика не покажет, что без этих посулов и угроз мы совершаем больше преступлений на почве жадности или больше актов насилия, чем верующие. (Более того, если бы сбор точной статистики по этому вопросу вообще был возможен, я уверен, факты показали бы обратное.) <...> Мы можем сказать с уверенностью, что нравственная жизнь возможна без религии. Мы также знаем, что верно и обратное: под властью религии слишком многие не просто вели себя не лучше других, но присуждали себе право совершать поступки, которые вызвали бы негодование даже у владельца борделя или военного преступника.
       Важнее всего, пожалуй, то, что нам, неверным, не нужно постоянно подстегивать свое неверие. <...> Нам нет нужды собираться каждый день или каждый седьмой день, или в какой бы то ни было знаменательный день, чтобы вещать о своей праведности или каяться, упиваясь собственным ничтожеством. Нам, атеистам, не требуются ни священники, ни церковная иерархия, следящая за чистотой догмы. Нам отвратительны жертвоприношения и ритуалы, а с ними мощи и поклонение любым изображениям или предметам (даже если эти предметы имеют вид одного из самых полезных человеческих изобретений - книги). Ни один уголок Земли для нас не более "свят", чем другой. Тщеславной нелепости паломничества и откровенному ужасу кровопролития во имя какой нибудь священной стены, пещеры, гробницы или камня мы противопоставляем то неспешные, то нетерпеливые шаги по залам библиотек и галерей или обед с хорошим другом - всегда в поисках красоты и истины. Если мы ищем всерьез, некоторые из наших прогулок среди книжных полок и картин, некоторые из наших обеденных бесед непременно сведут нас с верой и верующими: от великих художников и композиторов, черпавших вдохновение в религиозной тематике, до святого Августина, Фомы Аквинского, Маймонида и Джона Ньюмана. Эти могучие умы могли писать мерзости и глупости, могли быть до смешного невежественны в том, что касается истинной причины болезней или места Земли в Солнечной системе, не говоря уже о вселенной, но именно по этой причине подобных им больше нет и никогда не будет. Последние слова, в которых еще был смысл, благородство или вдохновение, религия произнесла очень давно. В лучшем случае, она переродилась в достойный восхищения, но расплывчатый гуманизм таких людей, как Дитрих Бонхеффер, храбрый лютеранский пастор, повешенный нацистами за нежелание им пособничать. Мы больше не увидим никого, подобного пророкам и мудрецам древности. Культы наших дней всего лишь отголоски дней минувших, иногда доходящие до крика, в попытке заглушить ужасающую пустоту веры."


       "Некоторые апологеты религии по своему блистательны; некоторые занудны и нелепы. Но и тех, и других объединяет непосильная тяжесть их ноши. Какие нужны усилия, чтобы обосновать невероятное! Ацтеки каждый день вспарывали по грудной клетке, чтобы солнце не передумало всходить. Монотеистам полагается клянчить милости у своего божества еще чаще, возможно, по причине глухоты последнего. Сколько плохо скрытого тщеславия нужно, чтобы мнить себя центром божественного плана? Сколько собственного достоинства нужно принести в жертву, чтобы без устали ползать на брюхе, вымаливая отпущение грехов? Сколько требуется ненужных допущений и натяжек, чтобы "подстраивать" каждое новое научное открытие под откровения древних идолов, придуманных самим человеком? Сколько святых, сколько чудес, соборов и конклавов необходимо, чтобы сначала провозгласить догму, а затем - после бесчисленных страданий, утрат, абсурда и жестокости - эту догму отвергнуть? Бог не создавал человека по образу и подобию своему. Все было как раз наоборот. Отсюда повсеместное обилие богов и религий (и межконфессионального братоубийства), столь замедлившее развитие нашей цивилизации.
       Преступления на религиозной почве происходили и происходят не потому, что мы порочны, а потому, что наш вид, по своей биологической природе, лишь отчасти рационален. Эволюция оставила наши предлобные доли слишком маленькими, а наши надпочечники слишком большими; наши репродуктивные органы, судя по всему, разрабатывала правительственная комиссия. Такая гремучая смесь, сама по себе или вместе с другими ингредиентами, не может не привести к несчастьям и расстройствам. И все же есть огромная разница между усердием верующих и не менее ревностным трудом таких людей, как Дарвин, Хокинг и Крик. Даже их заблуждения, их неизбежные предрассудки открывают нам больше, чем любой верующий, который в своей ложной скромности тщится обуздать квадратуру круга и объяснить, каким образом ему, простому созданию Творца, известны замыслы этого Творца. У нас - светских гуманистов, атеистов, агностиков - могут быть эстетические разногласия, но никто из нас не хотел бы отнять у человечества волшебство или утешение. Ни в коем случае. Найдите минутку для потрясающих фотографий, сделанных телескопом "Хаббл", и вы увидите вещи более грандиозные, загадочные и прекрасные - а также более хаотичные, грандиозные и пугающие, - чем любой миф о сотворении мира или о его конце. Прочтите, что пишет Хокинг о "горизонте событий" - теоретической кромке "черной дыры", за которую в теории можно нырнуть и увидеть прошлое и будущее (проблема только в том, что на это, по определению, не хватит "времени"), и вас вряд ли когда еще потрясет Моисей с его жалкой "неопалимой купиной". Полюбуйтесь красотой и симметрией двойной спирали ДНК, закажите полную расшифровку своего генетического кода, и вас ошеломит почти безупречное совершенство, составляющее саму суть вашей жизни."


Пожалуй, достаточно. А то велик соблазн цитировать почти все, по мере чтения. Книгу полезно прочитать всем - и неверующим, и верующим. Первым - оттого, что в ней много интересной фактологии; это поможет лучше бороться с противником. Другим - чтобы получить истинное представление об атеизме из первых рук, а не от своих "святых" отцов.




@темы: Цитаты (с буквами), Книги, которые стоит почитать, Антитеистическое, Антиклерикальное

02:21 

Образцово-показательная пропаганда. Учитесь.

Рамина, Королева Полевых Мышей
И снова об этой книге и об этом писателе. Не могла удержаться:)

"На площади перед входом в драмтеатр был флешмоб, первый из замеченных Виктором в этом мире: пацаны и девчонки в расстегнутых куртках и красных водолазках, на которых Дар Ветер* приемом самбо заламывал руку Дарту Вейдеру и красовалась надпись 'Космос наш!' торчали гурьбой прямо по центру."


*Для несведущих и забывчивых...

@темы: Цитаты (с буквами), Начинающему автору, Книги, которые стоит почитать

17:10 

А ведь хорошо сказано!

Рамина, Королева Полевых Мышей
"- Интересно, а в церкви тут, наверное, никто не ходит?
- Ну почему? Ходят, и комсомольцы иногда бывают ради интереса, за это же никто ругать не будет. Главное - понимать, что это все игра, обряд, живое историческое ископаемое, вроде мамонта. Вы бы не отказались посмотреть живого мамонта?
- Нет, конечно. А что, в Брянске есть?
Зина опять заливисто рассмеялась.
- Знаете, как то давно не попадались. Ну вот, увидели бы вы мамонта, вы бы не стали ему поклоняться? Также и церковь. Человечество выросло из детства."

(Измеров О.В., "Дети империи")

К слову.

Вдогонку, 23.07.15: Чего, увы, не скажешь, о его последующих произведениях. Уровень злободневности неизбежно вредит как литературности, так и общему впечатлению. Так что прочими книгами серии, особенно последней, четвертой, стоит пренебречь.

@темы: Антиклерикальное, Антитеистическое, Книги, которые стоит почитать, Цитаты (с буквами)

12:11 

Марк наш Твен о вреде религиозных "лелюзий"...

Рамина, Королева Полевых Мышей
...или на "высшую" справедливость с метафизикой надейтесь, но с оглядкой;)

"Жил на свете дурной мальчик, которого звали Джим. Заметьте, что в книжках для воскресных школ дурных мальчиков почти всегда зовут Джеймс. Но, как это ни странно, мальчика, о котором я хочу рассказать, звали Джим.

Не было у него больной матери, умирающей от чахотки, благочестивой матери, которая рада бы успокоиться в могиле, если бы не ее горячая любовь к сыну и боязнь, что, когда она умрет и оставит его одного на земле, люди будут к нему холодны и жестоки. Большинство дурных мальчиков в книжках для воскресных школ зовутся Джеймсами, и у них есть больные матери, которые учат их молиться перед сном, убаюкивают нежной и грустной песенкой, потом целуют их и плачут, стоя на коленях у их изголовья. А с этим парнем все обстояло иначе. И звали его Джим, и у матери его не было никакой болезни – ни чахотки, ни чего-либо в таком роде. Напротив, она была женщина крепкая, дородная; притом и благочестием она не отличалась и ничуть не тревожилась за Джима. Она говорила, что, если бы он свернул себе шею, потеря была бы невелика. На сон грядущий Джим получал от нее всегда шлепки. Прежде чем отойти от его кровати, мать награждала его не поцелуем, а хорошим тумаком.

Раз этот скверный мальчишка стащил ключ от кладовой и, забравшись туда, наелся варенья, а чтобы мать не заметила недостачи, долил банку дегтем. И после этого его не охватил ужас и никакой внутренний голос не шептал ему: «Разве можно не слушаться родителей? Ведь это грех! Куда попадет дурной мальчик, который слопал варенье у своей доброй матери?» И Джим не упал на колени, и не дал обет исправиться, и не пошел затем к матери, полный радости, с легким сердцем, чтобы покаяться ей во всем и попросить прощения, после чего она благословила бы его со слезами благодарности и гордости. Нет! Так бывает в книжках со всеми дурными мальчиками, а с Джимом почему-то все было иначе. Варенье он съел и на своем нечестивом, грубом языке объявил, что это «жратва первый сорт». Потом он добавил в банку дегтю и, хохоча, сказал, что это «очень здорово» и что «старуха взбесится и взвоет», когда обнаружит это. Когда же все открылось и Джим упорно и начисто отрицал свою вину, мать больно высекла его,– и плакать пришлось ему, а не ей.

Да. удивительно странный мальчик был этот Джим: с ним все происходило не так, как с дурными мальчиками Джеймсами в книжках.

Однажды он залез на яблоню фермера Экорна, чтобы наворовать яблок. И сук не подломился, Джим не упал, не сломал себе руку, его не искусала большая собака фермера, и он потом не лежал больной много дней, не раскаялся и не исправился. Ничего подобного! Он нарвал яблок сколько хотел и благополучно слез с дерева. А для собаки он заранее припас камень и хватил ее этим камнем по голове, когда она кинулась на него. Необыкновенная история! Никогда так не бывает в нравоучительных книжках с красивыми корешками и с картинками, на которых изображены мужчины во фраках, котелках и коротких панталонах, женщины в платьях с талией под мышками и без кринолинов. Нет, ни в одной книжке для воскресных школ таких историй не найдешь.

Раз Джим украл у учителя в школе перочинный ножик, а потом, боясь, что это откроется и его высекут, сунул ножик в шапку Джорджа Уилсона, сына бедной вдовы, хорошего мальчика, самого примерного мальчика во всей деревне, который всегда слушался матери, никогда не лгал, учился охотно и до страсти любил ходить в воскресную школу. Когда ножик выпал из шапки и бедняга Джордж опустил голову и покраснел, как виноватый, а глубоко огорченный учитель обвинил в краже его и уже взмахнул розгой, собираясь опустить ее на его дрожащие плечи,– не появился внезапно среди них седовласый, совершенно неправдоподобный судья и не сказал, став в позу:

– Не трогайте этого благородного мальчика! Вот стоит трепещущий от страха преступник! Я проходил мимо вашей школы во время перемены и, никем не замеченный, видел, как была совершена кража!

Нет, ничего этого не было, и Джима не выпороли, и почтенный судья не прочел наставления проливающим слезы школьникам, не взял Джорджа за руку и не сказал, что такой мальчик заслуживает награды и поэтому он предлагает ему жить у него, подметать канцелярию, топить печи, быть на побегушках, колоть дрова, изучать право и помогать его жене в домашней работе, а все остальное время он сможет играть и будет получать сорок центов в месяц и благоденствовать. Нет, так бывает в книгах, а с Джимом было совсем иначе. Никакой старый хрыч судья не вмешался и не испортил все дело, и пай-мальчик Джордж получил трепку, а Джим радовался, потому что он, надо вам сказать, ненавидел примерных мальчиков. Он всегда твердил, что «терпеть не может слюнтяев». Так грубо выражался этот скверный, распущенный мальчишка!

Но самое необычайное в истории Джима это то, что он в воскресенье поехал кататься на лодке – и не утонул! А в другой раз он в воскресенье удил рыбу, но, хотя и был застигнут грозой, молния не поразила его! Да просмотрите вы хоть все книги для воскресных школ от первой до последней страницы, ройтесь в них хоть до будущего рождества – не найдете ни одного такого случая! Никогда! Вы узнаете из них, что все дурные мальчики, которые катаются в воскресенье на лодке, непременно тонут, и всех тех, кто удит рыбу в воскресенье, неизбежно застигает гроза и убивает молния. Лодки с дурными детьми всегда опрокидываются по воскресеньям, и. если дурные дети в воскресенье отправляются на рыбную ловлю, обязательно налетает гроза. Каким образом Джим уцелел, для меня остается тайной.

Джим этот был словно заговоренный,– только так и можно объяснить то, что ему все сходило с рук. Он даже угостил слона в зоологическом саду куском прессованного жевательного табака – и слон не оторвал ему голову хоботом! Он полез в буфет за мятной настойкой – и не выпил по ошибке азотной кислоты! Стащив у отца ружье, он в праздник пошел охотиться – и не отстрелил себе три или четыре пальца! Однажды, разозлившись, он ударил свою маленькую сестренку кулаком в висок, и – можете себе представить! – девочка не чахла после этого, не умерла в тяжких страданиях, с кроткими словами прощения на устах, удвоив этим муки его разбитого сердца. Нет, она бодро перенесла удар и осталась целехонька.

В конце концов Джим убежал из дому и нанялся матросом на корабль. Если верить книжкам, он должен был бы вернуться печальный, одинокий и узнать, что его близкие спят на тихом погосте, что увитый виноградом домик, где прошло его детство, давно развалился и сгнил. А Джим вернулся пьяный как стелька и сразу угодил в полицейский участок.

Так он вырос, этот Джим, женился, имел кучу детей и однажды ночью размозжил им всем головы топором. Всякими плутнями и мошенничествами он нажил состояние, и теперь он – самый гнусный и отъявленный негодяй в своей деревне – пользуется всеобщим уважением и стал одним из законодателей штата.

Как видите, этому грешнику Джиму, которому бабушка ворожит, везло в жизни так, как никогда не везет ни одному дурному Джеймсу в книжках для воскресных школ."


Марк Твен, "Рассказ о дурном мальчике" (пер. М Абкиной)


P.S.
запись создана: 21.09.2012 в 05:19

@темы: Цитаты (с буквами), Смех сквозь слезы, Книги, которые стоит почитать, Антиклерикальное

19:06 

Госпожа кошка, служившая при дворе.

Рамина, Королева Полевых Мышей
"Госпожа кошка, служившая при дворе, была удостоена шапки чиновников пятого ранга, и ее почтительно титуловали госпожой мёбу.Она была прелестна, и государыня велела особенно ее беречь.
Однажды, когда госпожа мёбу разлеглась на веранде, приставленная к ней мамка по имени Ума-но мёбу прикрикнула на нее:
— Ах ты негодница! Сейчас же домой!
Но кошка продолжала дремать на солнышке. Мамка решила ее припугнуть:
— Окинамаро, где ты? Укуси мёбу-но омото!
Глупый пес набросился на кошку, а она в смертельном страхе кинулась в покои императора. Государь в это время находился в зале утренней трапезы. Он был немало удивлен и спрятал кошку у себя за пазухой.
На зов государя явились два куродо — Тадатака и Нарннака.
— Побить Окинамаро! Сослать его на Собачий остров сей же час! повелел император.
Собрались слуги и с шумом погнались за собакой. Не избежала кары и Ума-но мёбу.
— Отставить мамку от должности, она нерадива, — приказал император.
Ума-но мёбу больше не смела появляться перед высочайшими очами."

(Сэй Сёнагон, "Записки у изголовья", пер. В.Н.Марковой)


На всякий случай...

@темы: Книги, которые стоит почитать, Люди и Кошки

15:43 

Начинающему автору. Ксенолитература - дело тонкое.

Рамина, Королева Полевых Мышей
Навеяно дискуссией с [L]Sioren[/L]

Вначале - цитаты из старой доброй советской фантастики:

"Локаторы корабля обнаружили в поясе астероидов, окольцовывающих Сириус, загадочное образование. Это был геометрически правильный шар небольших размеров. Форма небесного тела, несомненно, свидетельствовала в пользу его искусственного происхождения.
<...> На Земле тело исследовали. Шар оказался полым – еще один аргумент в пользу его искусственного происхождения. Но главным в этом смысле доводом оказался предмет, обнаруженный внутри. Это был плоский тяжелый прямоугольник, похожий на блокнот. Предмет, как выяснилось, и впрямь состоял из листков. Правда, отдельные страницы, сделанные из неизвестного вещества, слиплись, вероятнее всего от высокой температуры, и физикам Земли стоило большого труда разделить их.
Работа ученых окупилась: страницы оказались испещренными неведомыми письменами.
Машинная расшифровка текста длилась несколько лет и увенчалась успехом. Многие понятия в тексте, правда, оставались неясными. Их перевели предположительно, заменив по смыслу на похожие земные понятия. Например, русло, по которому течет метан, заменено было в переводе словом «река», а сам метан – термином «вода», ибо на планете Тегла, где разыгрывались события, описанные в расшифрованном тексте, роль воды, по-видимому, выполнял метан.
Точно так же разумные существа, которые там действуют, названы в переводе «людьми»; большая совокупность туземных особей, живущих единой общиной, определена словом «республика», а глава республики «президентом».
Список этот можно продолжить, но основной принцип, которым руководствовались переводчики-дешифраторы, и без того, думается, ясен."
(Михановский В.Н, "Беглецы")


"От переводчика.
В подзаголовке написано “по мотивам”. Я взял на себя смелость первую для земного читателя йийитскую книгу дать в собственном переложении. Для литературы это непривычно, в кино же случается сплошь и рядом. “Борьба миров” по мотивам Уэллса, но перенесённая в Америку середины XX века. “Идиот” по Достоевскому, но герои — японцы и действие в послевоенной Японии. Я сам насторожённо относился к этим вольностям “по мотивам”, даже возмущался искажением классиков, обижался за них. И за книгу Гэя я взялся с искренним желанием скрупулёзно донести до людей все оттенки смысла, каждому слову найти точнейший эквивалент. И вот что начало получаться:

“— Йийиты, хаффат!
Мы лежали в пахучей грязи, постепенно зеленея, когда я ощутил в пятках знакомое дрожание.
— Неужели Рэй? — дрогнул я.
Да, это был Рэй, весь серый и красно-сетчатый.
— Йийиты, — воскликнул он, — хаффат!”

Вы поняли что-нибудь?
Конечно, можно все это пояснить примечаниями. Сообщить, что дело происходит на планете Йийит, жители её йийиты, слово употребляется в значении “люди”, а также “друзья”, хаффат — маленькое животное, самка которого имеет обыкновение после свадьбы съедать мужа, подобно нашим паучихам. В переносном смысле — измена, предательство, но не просто измена, а самая подлая, измена под личиной нежнейшей любви. Почему йийиты лежали в грязи? Потому что атмосфера на их планете разреженная, воздухом они не дышат, а кислород получают из воды, обычно из болотной, богатой перегноем и азотнокислыми солями (пахучая грязь). Для отдыха укладываются в ил, чтобы запасти себе кислород и соли на несколько часов, накапливают их в горбу на спине. При этом кровь у них зеленеет; она вообще зелёная, поскольку в гемоглобине у йийитов не железо, а магний, как у наших растений. Посвежевший йийит зеленеет, усталый — сереет, и сквозь кожу у него начинает просвечивать красноватая сеточка сосудов. Надо пояснить ещё “знакомое дрожание”. Тут опять виноват разреженный воздух. Звук он проводит плохо, поэтому у йийитов на голове нет ушей, орган слуха у них на пятках. Впрочем, и у нас следопыты ложатся на землю, чтобы уловить дальний топот. Чтобы слышать лучше, йийиты прижимают подошву к твёрдому грунту. В концертных залах разуваются и вставляют ноги в особые металлические галоши, обычно медные, в кабинетах же у них ради тишины мягкие пробковые ковры. Естественно, йийиты хорошо различают походку, слышат походку (“ощутил… знакомое дрожание”) и сами разговаривают, прижимая пальцы к земле (“дрогнул я”).

Видите, что получилось: целая страница примечаний к шести строкам. Но это ещё не беда. В первой главе всегда много примечаний. Дальше читатель входит в материал, новое, незнакомое встречается все реже. Беда в восприятии. Не так уж неразумен был японский режиссёр, перенося в Японию сюжет Достоевского. Возможно, он опасался, что антураж чуждой эпохи и страны, старинная мебель, дворцы с колоннами, бороды, эполеты, аксельбанты, рысаки будут мешать японскому зрителю. Вместо фильма о душах человеческих получится изображение экзотического русского быта. Вот я и усомнился: не помешает ли вам следить за сутью повествования зелёная кровь и пахучая грязь. Не будет ли смешно и противно, когда эти зеленокровные с ушами на пятках начнут страдать и любить, как люди. Не лучше ли сменить декорации и написать “по мотивам”, как будто бы о людях, как будто бы о Земле.

Конечно, на самом деле ничего подобного быть на Земле не может. У нас совершенно иная история науки, принципиально иная. Но в личных отношениях какое-то сходство есть, и я не буду искажать суть дела, называя дружбу йийитов дружбой, любовь любовью.
При желании, если это не мешает вам, можете представлять себе мысленно сухоногих, зеленоватых, с подрагивающими ступнями и солевым горбом на спине. Если не мешает.
Итак..."
( Гуревич Г., "Только обгон")


Теперь слово мышки "по поводу".
Ксенофилы среди нас есть, и мышь знает, что их больше одного). Есть они и среди взыскующих трудов литературных. Кто-то увидел во сне - или наяву - немыслимую, непредставимую нечеловеческую расу. Другой просто задумался - а как будет выглядеть цивилизация разумных...(подставить нужную аналогию с известными видами). А еще и сюжет возник...

Разумеется, мы говорим о правильных писателях, которые подходят к делу со всей серьезностью и трудолюбием - тщательно выверяют и логикой, и здравым смыслом свои ксено-разработки, не допуская сочетания, пусть и на первых взгляд занятных, но взаимно противоречивых фактов, биологических или культурных. И раса их, вид ее породивший, и цивилизация, ими созданная, будет хоть причудлива, но веристична. Прочтешь о ней - и не просто поверишь в нее; будешь знать, что она определенно где-то есть. "Ведь такое невозможно придумать!" - многие из писателей хотели бы это услышать...

Но тут и зарыто несчастное четвероногое. За увлекательной экзотикой, как предупреждают нас искушенные в жанре старые писатели, читатель может не увидеть чего-то большего. Того, что вы хотели сказать. Ваших мыслей. Идей. Вашего посыла. Ведь вы же писатель русскоязычный, а отечественная литература на том и стоит, что хоть чему-то но учит; хоть в малом, но заставляет задуматься - если она, конечно, литература, а не коммерческий словопомол)).

"Не подумайте дурное, сэр Джихар", мышь совсем не голосует против экзотики, в НФ или в фэнтези.Уж кто был бы против, так не я) Расы всякие нужны, расы всякие важны. Больше цивилизаций, всяких и экзотических. И да перемрут ксенофобы, как говорил Жванецкий, от бессилия своего бесстрашия.
Просто помните предупреждения старых мастеров. А так - труд и преданность своему делу помогут вам.

@темы: Книги, которые стоит почитать, Начинающему автору

20:08 

Jack and the Beanstalk: The Real Story

Рамина, Королева Полевых Мышей
"Жил-да-был... Да, именно так начинаются сказки для маленьких детей. Но что, если сказка - вовсе и не сказка? Что, если это - быль? Леденящая душу правда, облаченная в сказочное одеяние, в которую невозможно поверить, взывает к нам из самых недр земли, по которой мы ступаем. Правда настолько таинственная, настолько опасная, что приходится заново переписывать всю историю - из чего и рождается сказка. Грехи наших предков веками ждут над собой возмездия"
("Jack and the Beanstalk: The Real Story")


Таких фильмов, наверное, немного. И книг, подобных им - тоже.
Есть, конечно, такие, как "Sanctuary" и "Subspecies", нарушающие утвердившуюся и в американском кино, и в фэнтези-"творениях" отечественных горе-"патриотов" (странное единодушие, не так ли) традицию, что все нечеловеческое, иное - обязательно враждебное, злое, вредоносное. Но фильмов, где подвергаются сомнению известные с детства легенды и сказки ("Не так это было, совсем не так..."), да еще снятые столь хорошо, что будут интересны в любом возрасте, я, по правде сказать, не видела - кроме этого. Книга, схожая по замыслу, конечно, есть, и она известна многим - это "Черная Книга Арды".

Несомненно, что и сказки, и мифы и легенды хранят толику истины прошлых времен - полузабытой, порой приукрашенной вымыслом и дополнениями многих поколений, хранивших и пересказывавших их. Но не только это скрывает крупицы правды о былом. Следует помнить, что правдивые легенды и истории, за долге века обратившиеся в сказки, писались не только победителями. Но и теми, кто совершив преступление, всего лишь ускользнул от возмездия. И если пострадавшие от их поступков и оставались живы, рассказать правду они все равно были не в силах - им не было хода в наш мир.

Все мы помним историю о Джеке, сыне вдовы; юноше, взобравшемуся по гигантскому бобовому стеблю и попавшему в иной, волшебный мир. О том, как он встретил там злобного, ужасного великана - конечно же, людоеда! - , украл его мешок с золотом (по другой версии сказки - волшебную птицу, несущую золотые яйца и волшебную арфу) и убил его, когда тот преследовал Джека, спускаясь за ним по стеблю вниз. Финал радостен - Джек и его мать, пребывавшие до того в нищете, "жили долго и счастливо". Ведь именно так и записано в привычный и знакомой английской сказке?

...Действие же той истории, о которой я вам решила рассказать, начинается в наши дни. Главный герой ее - Джек Робинс, миллиардер, владелец огромной корпорации, чей доход превосходит мечтания, а власть в мире бизнеса - исключительна. Но вот беда - уже десять поколений ни один мужчина в его роду не переживает своего сорокалетия. Смерть их, каждого по отдельности, не вызывает особых подозрений - катастрофы, аварии и скоропостижные болезни могут случаться даже с очень богатыми людьми. Но когда это происходит с каждым мужчиной фамилии в течении более трехсот лет... Как бы то ни было, ни причины, ни сама природа этого проклятья, тяготеющего над родом Робинсонов, не ведомы никому. И сам герой истории - Джек, последний Робинсон - смирился с тем, что ни до
сорока пяти, ни до пятидесяти он не доживет. Его, как ни странно волнует иное. Долг перед родом, перед компанией, которую создавали его предки, требует от него женится и зачать наследника. Но ему осталось уже не так много лет - даже женись он скоропалительно, его сын обречен расти без отца. А Джек, сам потерявший отца, когда ему было четырнадцать, не хотел бы своему сыны подобной участи. Да и хорошую жену - а не охотницу за его миллиардами - найти в его положении не просто, даже не торопясь

Его рабочие будни, как и мрачные мысли, прерываются странным событием: во время перестройки замка в Англии были найдены огромные кости неизвестного существа. При этом двое рабочих погибли; согласно полицейским отчетам - от молнии. С этого все и начинается...

...Ну вот, опять я чуть все не рассказала, спойлерша эдакая!:) А рассказать-то хочется... Фильм чудесен - двухсерийный, но динамичен, захватывает и притягивает, и игра актеров весьма неплоха (одну из главных ролей играет Миа Сара - знающие оценят!) Но лучше посмотрите сами.

Фильм хороший, и рассказывает о правильном. Многим стоит его посмотреть. Конечно, ни книга, ни, тем более, фильм не способны поменять мировоззрение сразу; затронуть душу так, чтобы казавшееся ранее привычным стало сомнительным, а то и неверным.
Но ведь и моря слагались по капле.

Посмотреть можно здесь. Часть 1, Часть 2.
И скачать там тоже можно (увы, только с торрентов)

P.S. Прошу простить....
запись создана: 07.01.2012 в 15:42

@темы: Монстрообожание, Антиксенофобия, Книги, которые стоит почитать, Синематограф

14:59 

"Счастливый конец" переиздают.

Рамина, Королева Полевых Мышей



Обещают выпустить к сентябрю, предлагают делать предварительные заказы. Издание будет с особенным оформлением: войдут рисунки Траугот, в предыдущем издании не использованные.


Новость, конечно, однозначно хорошая.
Однако....

P.S. Спустя некоторое время пост удалю, содержение перенесу в основной пост об этой книге.
Если будут комментарии - пост, конечно, в живых отставлю:).

@темы: Книги, которые стоит почитать

Уютная Норка с Книжной Полкой

главная